. Шломо Авинери. Путь к арабской демократии

ИЕРУСАЛИМ. Во время беспорядков времен французской революции ходило выражение «Как прекрасна была республика – во времена монархии». Французская революция ставила своей целью достижение Свободы, Равенства и Братства. Вместо этого, она выковала для Франции – и большинства стран Европы – якобинский террор, контр-террор правых, десятилетие войн, и в итоге все закончилось наполеоновской тиранией. Аналогичные вызовы сейчас стоят перед странами Северной Африки и Ближнего Востока, где большинство арабских государств переживают массовые беспорядки.

Если смотреть с исторической перспективы, то, что сейчас происходит в арабском мире, не имело там прецедентов. Это в первый раз, когда пали некоторые арабские авторитарные режимы, а другие находятся в состоянии испуга, поскольку там происходят массовые демонстрации и звучат призывы к свободе и демократии. Раньше арабские режимы сменялись посредством военных переворотов либо иного рода путчей и никогда в ходе народных революций.

Во время большой демократической волны 1990-х, в результате которой были свергнуты диктаторские режимы в странах Восточной Европы, Латинской Америки, в Африке южнее Сахары, а также в Юго-Восточной Азии, в арабской Северной Африке и на Ближнем Востоке ничего подобного не произошло. Теперь, однако, удалось нарушить политическую инерцию в этом регионе. Каирская площадь Тахрир стала символом как надежды, так и «силы народа».

В то же время, хотя большинство арабских режимов сейчас и выглядят испуганными, только два авторитарных правителя ‑ Зин эль-Абидин Бен Али в Тунисе и Хосни Мубарак в Египте – в действительности были смещены со своих постов. Их режимы были относительно «мягкими» автократическими режимами – более жестокие и беспощадные правители, такие как полковник Муаммара Каддафи в Ливии, Башар Ассад в Сирии и Али Абдуллах Салех в Йемене, хотя и испытывают серьезный испуг, но все же сумели организовать (до сих пор) подавление народных выступлений. Даже в крошечном Бахрейне суннитское меньшинство до сих пор успешно преуспевало в управлении шиитским большинством, хотя и не без военной помощи от соседних стран, в которых правят сунниты.

Как всегда, намного проще свергнуть автократию, чем создать и консолидировать демократический режим. Когда коммунизм в странах Восточной Европы потерпел крах, их старые системы, несмотря на то что они несколько отличались, имели все же одинаковые характеристики: это были однопартийные диктатуры, где государство полностью контролировало экономику, образование и средства информации. Сегодня они сильно отличаются друг от друга. Польша, Чешская республика и Венгрия, например, преуспели на пути перехода к демократии и созданию функционирующей рыночной экономики. В России же снова установилась нео-авторитарная система. Во всех бывших советских республиках Средней Азии установились различные формы «султанских» правительств.

Причина таких отличий проста: для демократических преобразований требуются не только выборы, но также несколько предварительных условий – жизнеспособное гражданское общество, наличие аналогичных традиций в прошлом, реальных или исторической памяти о них, а именно представительства, плюрализма, терпимости и индивидуализма, ограниченная роль религии, а также наличие эффективной институциональной структуры для создания многопартийной системы. Там, где эти условия существуют, переход к демократии может быть успешным, а там где они отсутствуют, то шансы, как в России, для успешного перехода к консолидированному демократическому обществу очень незначительны.

События в Египте могут оказаться переломными, и не только потому, что это самая большая арабская страна, но также и по той причине, что необходимые предварительные условия здесь имеются в большей мере, чем где-либо еще в этом регионе. И все же, даже в Египте, проблемы огромны. Поскольку выборы назначены на сентябрь, что будет очень скоро, то правомерны опасения относительно того, смогут ли оппозиционные группы в такие короткие сроки и ввиду отсутствия у них соответствующего опыта организовать эффективные политические партии.

В настоящий момент только армия – которая эффективно управляла страной с 1952 года ‑ и Братья-мусульмане, у которых в стране имеется широчайшая социальная сеть, как кажется, являются серьезными игроками. Пожелает ли армия, чья монополия на власть парадоксальным образом получила легитимность во время массовых демонстраций, свергнувших режим Мубарака, отказаться от огромного политического и экономического влияния, которое она накопила на протяжении нескольких десятилетий?

Ходят слухи о возможном временном соглашении между военными и Братьями-мусульманами. В действительности некоторые активисты уже вернулись на площадь Тахрир и снова участвуют в демонстрациях против такого нелепого, но, тем не менее, возможного альянса. В случае падения режима Каддафи в Ливии, найдутся ли в такой разделенной на различные племена стране строительные блоки для построения функционирующей демократии?

Проблемой, следует это отметить, не является ислам сам по себе: в Европе католическая церковь на протяжении долгого времени была величайшим врагом демократии и либерализма. Тем не менее, партии христианских демократов являются одним из столпов европейской демократии. Как и христианские церкви, ислам тоже может измениться, и примером тому могут быть Индонезия и Турция, Но контекст, в котором фундаменталистские исламистские группы наподобие Братьев-мусульман являются самыми сильными организациями в обществе, с очень незначительным присутствием эффективных уравновешивающих сил, бросает серьезный вызов демократии.

Как все это может повлиять на палестино-израильский мирный процесс, который, как кажется, застрял на месте? Это трудно предсказать, поскольку фундаменалистско настроенный «Хамас», который в настоящее время контролирует сектор Газа, может воодушевиться ввиду растущей мощи его головной организации в Египте. Нынешняя эскалация насилия вдоль границы сектора Газа с Израилем позволяет предположить, что события здесь развиваются в опасном направлении.

Что касается Израиля, то он отреагировал на восстание в арабском мире с некоторым замешательством. Сейчас его руководители продолжают настаивать на том, что они бы приветствовали демократические перемены в регионе, поскольку видят в них гарантию мира и спокойствия. Хотя они и проявляют скептицизм относительно того, являются ли такие перемены в действительности неизбежными.

Скептицизм в данном случае вполне уместен, если иметь в виду непредсказуемые последствия военной интервенции Запада в Ливии: хотя она и была совершена по просьбе Лиги арабских государств и разрешение на это было выдано Советом Безопасности ООН, тем не менее, исход этой операции остается неопределенным. Что бы ни случилось в Ливии, это аукнется во всем регионе.

Дорога к демократии всегда была каменистой – достаточно взглянуть на столетие волнений в Европе и на трудности, с которыми столкнулись США, когда пыталась избавиться от рабства и боролись за права негритянского населения. Нам остается только надеяться, что мы также увидим свет в конце туннеля на арабском Ближнем Востоке, но этот туннель может оказаться очень длинным.

Шломо Авинери — генеральный директор министерства иностранных дел Израиля в кабинете премьер-министра Ицхака Рабина, профессор политологии в Еврейском университете в Иерусалиме.

 

 

Копирайт: Project Syndicate. Перевод с английского — Татьяна Грибова. Права на печать: издательство Тертеряна, русскоязычные СМИ — Мюнхен, Аугсбург, Нюрнберг, Берлин и вся Германия. Реклама и полиграфия на русском языке в Германии и Европе. Verlag Terterian — Medien auf Russisch in Deutschland und Europa. Werbung in russischen Zeitungen, Reiseführern, Stadtplänen, Internetportalen und anderen Medienprodukten.

Последние публикации рубрики «Новости и политика»: