. Я поцеловала твои уста

Историю хочется описать как сказку. Есть порыв влить в нее романтику и таинственное восхищение. Но реальность, запечатленная великими, далека от сиропно-сладкой описательности, как далеки от нее смерть и тоска.

Где-то в Галилее, на пряно-терпком Востоке произошли эти события. Ирод Антипа, только что взявший себе в жены-наложницы жену родного и живого брата Филиппа, с размахом празднует.  Вино льется, еда бесконечна. Чего не хватает?
— Танцовщиц сюда! — требует правитель.
И ему являют их. Во главе… с дочерью Иродиады Саломеей. По одним источникам, девочке — 14 лет, по другим — она уже замужняя, бальзаковского возраста дама. Но не об этом речь. Речь о том, что она танцует. Принцесса перед царем. Вот как будто супруга принца Вильяма перед королевой Елизаветой II Английской изобразит танец семи покрывал, сбрасывая одно за другим и оставаясь в конце обнаженной. Она танцует. И танец этот так восхитительно хорош, что размягченный Ирод говорит:
— Проси, что хочешь!
— Голову Иоанна!
Лучшего пожелания для Ирода и придумать было трудно: появилась возможность избавиться от надоедливого Иоанна, замучившего обвинениями в незаконности его отношений с Иродиадой. Голову быстро отрубают: между прочим, без всякого суда — по просьбе. Приносят ее в пиршественный зал на подносе.

И… Саломея целует мертвый рот.

Сцена эта впервые запечатлена декадентом Оскаром Уайльдом в одноименной пьесе в конце XIX века.

Обри Бердсли. Я целую твой окровавленный рот, Иоанн!

Обри Бердсли. Я целую твой окровавленный рот, Иоанн!

Автора ее посадили в тюрьму, припомнив ему в том числе и этот фрагмент пьесы, а сюжет пошел гулять по континенту, как будто только об этом и шла речь в истории с Саломеей. Гениально отобразил его Рихард Штраус в одноименной опере «Саломея». А художники во главе с Бердсли начали заниматься его тиражированием.
Саломея влюблена в Крестителя, но тот называет ее блудницей и прогоняет. «Дай поцеловать твои уста», — настойчиво повторяет Саломея, но получает лишь отказ и призыв искать Сына человеческого. После казни она касается губами кровавого рта  Иоанна и торжествующе произносит: «Я поцеловала твои уста». На языке медицины подобное действие расценивается как некрофилия или сексуальная девиация.
Эта версия появилась в декадентском XIX веке. Пройдя многие этапы пути — от танцующей принцессы до актрисы уличного театра на средневековых фресках, от стыдливой девушки на русских иконах до обнаженной развратницы и femme fatale на полотнах реалистов, экспрессионистов, кубистов и прочей художественной братии, Саломея  получила   такую неожиданную и страшную роль — некрофилки. Причем, популярность ее может соперничать с сюжетом «Танец Саломеи»: именно эти два мотива проникли и в кино, театр, не говоря об изобразительных искусствах.
Немецкая писательница XX века Габриэль Витткоп в ставшей чрезвычайно популярной повести «Некрофил» пишет:

«Сейчас принято открыто говорить обо всех формах секса, кроме одной-единственной. Некрофилия встречает нетерпимость со стороны правительств и неодобрение у бунтующей молодежи. Но некрофилическая любовь — единственная чистая и бескорыстная, ибо даже большая белая роза amor intellectualis ждет для себя награды в ответ. Напротив, любовь некрофила всегда безответна, и тот дар, который он приносит своему предмету, не может вызвать встречного порыва».

Витткоп словно шла по следам Уальда: «А, ты не хотел мне дать поцеловать твой рот, Иоканаан. Хорошо, теперь я поцелую его. Я укушу его зубами своими, как кусают зрелый плод». Именно эти слова страсти вложил писатель  в уста жаждущей Саломеи, чей портрет далек от портрета юной «невинности» Лолиты. Это — портрет развращенной, законченной некрофилки, синонимом которой является слово извращенец.

Бердсли, которого трудно упрекнуть в соблюдении морально-нравственных границ в искусстве, который эпатировал зрителя, в своих всемирно известных иллюстрациях к «Саломее» все-таки остановился на моменте «до». Сейчас он случится — этот поцелуй, когда зубы вонзятся в мертвое тело, а в воздухе уже разносится запах шелкопряда. Но на графическом листе его нет. Зритель может додумать все, что хочет, но слово непроизнесенное и жест незапечатленный  оставляют ворота для фантазии: каждому в меру своей воспитанности или испорченности. Последователи Бердсли уже не останавливаются на  моменте «до». Они показывают акт интимной близости с  отсеченной головой во всех подробностях.

Мак Харшбергер. Поцелуй Саломеи

Мак Харшбергер. Поцелуй Саломеи

На ксилографии американского художника арт деко Мака Харшбергера, на черно-белом шахматном поле — бестелесная и бесплотная фигура Саломеи, почти превращенная в силуэт. Ее шапка волос прикрывает черно-белую отсеченную голову с открытым ртом. Здесь автора наряду с темой сильно  интересовала проблема композиции: он размещает главную группу почти на заднем плане. К ней ведет, перспективно сокращаясь, черно-белая шахматная сетка — жизнь контрастна. И любовь может быть и такой: странной, с точки зрения обывателя, преступной, с точки зрения закона многих стран.
И вот другой «Поцелуй Саломеи» — самый поэтичный, самый нежный и таинственный, просто иллюстрация к тексту Витткоп, сравнивающей некрофилию с мертвенно-бледным цветком страсти и преступления. Француз Люсьен Леви-Дюрме изобразил Саломею, чьи руки оплетают мертвую голову, а губы касаются мертвого рта.

Люсьен Леви-Дюрме. Поцелуй Саломеи

Люсьен Леви-Дюрме. Поцелуй Саломеи

Это — лишь малая часть мировой коллекции «Поцелуя Саломеи». Выстроенные в ряд изображения, конечно, что-то добавляют в развитие сюжета, но намного больше говорят о тех художниках, кто потратил силы, время и материалы, чтобы запечатлеть именно эту сцену. Ведь и Уальду, который «лишь» в художественной форме ярко описал некрофильские сцены, припоминают их как абсолютно реальные,  и Витткоп отчасти отождествляют с ее придуманным героем.  Вот, может, и художников интересовало это все по-настоящему, а сюжетом они воспользовались для  прикрытия  своих истинных интересов в жизни и в искусстве. Но художники эти уже давно ушли, и хочется только надеяться, что «их не любили после того».

Поцелуй Саломеи. Фрагмент барельефа на фонтане Рихарда Штрауса в Мюнхене

Поцелуй Саломеи. Фрагмент барельефа на фонтане Рихарда Штрауса в Мюнхене

Принято считать, что некрофилия — явление крайне редкое. Однако, как утверждают исследователи, простой поиск по ключевому слову в интернете выдает тысячи ссылок и фактов и способен поколебать это убеждение.  Оказывается, по земному шару бродит много людей, которые могли бы сказать: «Я тоже скоро погружусь в смерть, как Нарцисс в свое отражение».
Лена Серова

Секс в культуре и искусстве на портале «Германия плюс»