Большая гроза: 1633

Войны, разрушения и бедствия долго обходили стороной Обераммергау. Со времен нашествия диких венгров в начале X века, разрушивших замок-монастырь Этихо, прошло уже семьсот лет — до тихого уголка в Альпах доходили только далекие слухи о рыцарских походах, дальних битвах, чешских еретиках-гуситах на окраине Баварии, турецких ордах, стычках католических князей с протестантами...

Большая гроза началась в 1618 году. Германская империя раскололась к тому времени на два конфессиональных военных союза — католическую Лигу и протестантскую Унию. Внешняя турецкая угроза как раз в это время ослабла, и религиозная ненависть между лагерями и стремление к реваншу разгорелись с новой силой. Баварский герцог Максимилиан начинает войну походом на Прагу, где королем только что стал протестант. Он еще не мог предполагать, что война эта будет длиться тридцать лет и унесет во всей Германии около трети ее населения, а в его родной Баварии — половину. Из враждовавших сторон никто так и не сможет добиться реванша...

Война докатилась до райского уголка в аммергаузских Альпах в 1632 году. Войска шведского протестантского короля Густава Адольфа взяли Мюнхен. В поисках провианта и просто легкой наживы солдатские банды рыскали по Баварии. Разграблены соседние монастыри Роттенбух и Этталь, многие монахи убиты. Разграблена и Обераммергау, деревенская церковь осквернена, алтарь ее взорван...

Вместе с солдатскими бандами пришла еще одна дикая гостья — чума. Страшная болезнь наведывалась в Европу с XIV века. Альпийский регион до сих пор ее не знал.

Мор, от которого не было спасения, начался в округе весной того же 1632 году. В Обераммергау пока случаев заболеваний не было. Деревня отделилась от окружающего мира кордонами. Днем и ночь жгли костры, дым которых, как верили тогда, должен был обезвредить чумное поветрие. Не утихали молитвы перед фигурами святых Себастьяна, Роха, Леонарда — спасителей от заразных болезней. Обераммергау продержалась неприступным островком в чумном море несколько месяцев. А дальше... случилась одна из нелепостей и гримас жизни, которые часто разрушают людскую предусмотрительность. Некий Каспар Шизлер, поденщик, ушел на заработки на летние месяцы в соседнее Эшенлое. Дорогу назад, к семье, осенью ему преградили чумные кордоны. Но знаток горных троп  Шизлер прокрался мимо кордонов и 18 октября 1632 года ночевал уже дома. 20 октября его похоронили на кладбище деревни как первую жертву чумы. Смерть забрала вскоре и его семью. В течение следующего года в деревне вымерло восемьдесят семей, по-видимому, около четырехсот человек. Два деревенских священника, орденские братья из монастыря Роттенбух, отпускавшие грехи умирающим, тоже пополнили скорбный регистр.

Алтарь Св. Роха, спасителя от чумы. Монастырь Роттенбух. Бартоломеус Штайнль, ок. 1750

Вряд ли мы ошибемся, если скажем, что жители Обераммергау испытывали в этот момент ощущение надвигающейся конечной катастрофы и Божьего суда, разразившегося над ними. Война продолжала бушевать вокруг, чума забирала все новые жертвы, хотя через год, к октябрю 1633 эпидемия пошла несколько на спад.

27 октября 1633 года собрался совет деревни и торжественно принес обет перед распятием, стоявшим тогда на главном алтаре Церкви (ныне, в перестроенной в XVIII веке церкви распятие это помещено на одном из боковых алтарей). Совет деревни молил о прекращении бедствия и обещал отныне один раз в 10 лет представлять всей деревней на Пасху страстные действа. Предание говорит о том, что с момента этого обета поветрие прекратилось окончательно. Оставим легенде свои права. В церковном регистре смертей 1634 года значатся еще 7 семейств. Эпидемия действительно шла на убыль...

Мы можем только догадываться, чем был для обераммергаузцев этот обет 1633 года. В нем было, несомненно, проявление высокого христианского сознания, некий акт коллективного благочестия, который должен принести нынешним жителям и их потомкам милость Всевышнего. С обетом, вероятно, неотлучно было и языческое чувство метателей «огненных дисков» — если Богу Жизни (= Солнцу) не помочь воскреснуть сейчас, посреди окружающей тени смертной, то жизнь может окончательно уступить место смерти. В этом можно видеть и новое гордое самосознание деревенской общины, которая видит себя теперь самостоятельной, которой доступно управление и своими земными делами и, до некоторой степени, делами религиозными. И была, наверняка, просто радость игры, выплеснувшейся и узаконенной мимической энергии.

Обет 1633 года. Роспись дома Хайнцеллеров. 1960-е гг

Страстные действа игрались тогда всеми и всюду. Это был обычай и новая покровительствуемая сверху мода. Никто не вменял их в непременные обязанности, как регулярное посещение церковной службы. Вряд ли тогда кто-нибудь мог подумать, что мода эта пройдет, настроение церковных инстанций изменится и страстные мистерии почти повсеместно выйдут из употребления. Обераммергаузцы вменили их тогда в 1633 году в обязанность себе и своим потомкам. И им суждено будет остаться одним из очень немногоих островков того игрового мира, переживших его на столетия...

Альпийские истории Обераммергау