...Я, августейший.

Это — скорее беда, чем окрик

Лавра с вершины чела, недоступного даже

Собственным мыслям; с той благородной охры,

Что ослепляет хрусталик зеркала, делая влажным

Глаз...

Илья Тюрин. Из записных книжек, 1996

Этот заголовок очередной заметки я выводила бестрепетной рукой в августе 1999 года. Профессия журналиста сделала меня готовой творить сенсации из подручного материала. Впрочем, тут-то почти не было натяжки: в последние годы август с непонятным упорством преподносил россиянам неприятные «сюрпризы»: в 1991-м случился путч, в 1998-м до сих пор аукающийся в нашей экономике обвал рубля. Вторжением боевиков в Дагестан начался злополучный месяц в 1999-м — прозорливые умы увидели в этом начало второй чеченской войны, а тут еще накатило 11 августа — солнечное затмение, грозившее очередным «концом света»...

Но тревоги не было: все эти настоящие и мнимые беды никак не коснулись меня лично. Все было на редкость хорошо: через неделю собиралась в отпуск, а пока заканчивала в квартире косметический ремонт и поджидала сына, который должен был вот-вот вернуться из нашей рязанской деревеньки. Я предвкушала, как покажу ему газету с его статьей о видеопиратстве: он написал ее в ночь на воскресенье, 1 августа, а в пятницу она уже стояла в номере... Впрочем, Илья совсем не удивился такой оперативности. Мало того, он привез написанную в Коленцах статью «Русский характер» — тут уж пришел черед изумляться мне: на восьми страницах была хладнокровно и мастерски сжата емкая мысль, но энергия слова выплескивала жар молодого сердца:

«...Почти век целенаправленной селекции, когда лучшие люди отбирались для уничтожения, не мог не дать результата. Собственно, мы живем в то время, когда будет поставлен окончательный диагноз. И в ближайшие десять лет станет ясно — жить нам, или умереть. Но если силы для генерации русского характера у нас остались, то для его появления требуются приличная власть и немного исторического покоя».

А чуть позже я вводила в компьютер под диктовку Ильи еще одну его статью: «Их дело правое. Кто победит?» Беззастенчивое манипулирование молодежью руководителями СПС в борьбе за власть задело его за живое, он не мог не откликнуться. Эта статья вышла все в том же августе, но... через несколько дней после гибели Ильи. Так в одночасье августовская катастрофа и для меня перестала быть метафорой — она надвинулась и придавила...

Появление на земле гения — всегда загадка. Но и уход его — величайшая тайна. Практически всегда это — гибель, цепь предопределенных, ведущих к катастрофе случайностей. Илья ушел под воду в начале девятого вечера 24 августа (пошли с приятелем купаться после напряженного творческого дня, записав только что сочиненную Ильей песню)... Ушел, кажется, без единого вскрика — во всяком случае, друг его ничего не услышал, только боковым зрением видел за несколько секунд до трагедии, что Илья повернул к берегу. Несколько неумелых попыток нырнуть ничего не дали, а водолазы на ближайшей спасательной станции уже закончили работу... Нашли Илью только на следующий день.

Несчастный случай? Рок? Судьба? Мне и до конца жизни не разгадать этой тайны. Но напряженный, нестерпимо тяжелый, страшный год приблизил всех, кто знал Илью, и тех, кто только узнал его творчество, к осознанию простой вещи: он был и остался поэтом (это его стихотворная строчка), но не только потому, что писал потрясающие стихи — кто в России, особенно в юности, не пишет стихов, да она просто беременна стихами! — но и по ощущению жизни: оголенными нервами аккумулируя внутри себя всечеловеческую боль. Это не дается даром, за это платят. В России — жизнью...

...В глазах стоит первый Илюшин август на даче: ему два года, мы сидим на террасе, за окнами и в распахнутой двери — летний дождь в неистовых солнечных бликах, и я пою сыну:

Скоро осень — за окнами август,

От дождя почернели кусты...

Прекрасное и радостное чувство переполняет меня: лето хоть и кончается, но еще есть — вот оно, бери его горстями, а впереди и ясный сентябрь, и октябрь, и вообще — целая жизнь, наполненная смыслом, заботой о маленьком человеке, который будет расти, умнеть, взрослеть... Но тут я слышу, как в мелодию той давней песни вплетаются новые слова — это мне из своего последнего августовского дня подпевает девятнадцатилетний Илья:

Почему так случается,

Что люди разлучаются

И больше не встречаются

Друг с другом никогда?

Если бы знать ответ! Если бы только знать...

17 августа 2000 года

P.S.

Эту статью я написала перед первой годовщиной гибели Илюши. Через десять дней, 27 августа, на «Народном радио» в передаче об Илье ее читала журналист, однофамилица Ильи — Галина Тюрина. Вдруг передача прерывается сообщением, что горит Останкинская телебашня... Воистину: август — месяц катастроф!

Фото: обложка книги «Август». Рис. И.Тюрина

Другие публикации в рубрике «Литература»:

• Право на книгу, как право на жизнь
• Владимир Ролов. Месть голландского компьютера
• Шествие «дамских» рыцарей  или рыцарей-шутов
• Недворовое искусство придворного художника
• Илья Тюрин. Он ушел исхоженной дорогой...
• Иосиф Бродский. Пролитую слезу из будущего привезу...
• Лия Ахеджакова: "Я не мессия, не пророк. Я - актриса!"
• Любимая Рыбонька! Ловись маленькая и большая!
• ЧуДо - Чурикова Инна!
• Вилла предводителя молодежи