. Обераммергау: баварская деревня. Большая гроза. Часть 4

Большая гроза: 1633

Войны, разрушения и бедствия долго обходили стороной Обераммергау. Со времен нашествия диких венгров в начале X века, разрушивших замок-монастырь Этихо, прошло уже семьсот лет — до тихого уголка в Альпах доходили только далекие слухи о рыцарских походах, дальних битвах, чешских еретиках-гуситах на окраине Баварии, турецких ордах, стычках католических князей с протестантами…

Большая гроза началась в 1618 году. Германская империя раскололась к тому времени на два конфессиональных военных союза — католическую Лигу и протестантскую Унию. Внешняя турецкая угроза как раз в это время ослабла, и религиозная ненависть между лагерями и стремление к реваншу разгорелись с новой силой. Баварский герцог Максимилиан начинает войну походом на Прагу, где королем только что стал протестант. Он еще не мог предполагать, что война эта будет длиться тридцать лет и унесет во всей Германии около трети ее населения, а в его родной Баварии — половину. Из враждовавших сторон никто так и не сможет добиться реванша…

Война докатилась до райского уголка в аммергаузских Альпах в 1632 году. Войска шведского протестантского короля Густава Адольфа взяли Мюнхен. В поисках провианта и просто легкой наживы солдатские банды рыскали по Баварии. Разграблены соседние монастыри Роттенбух и Этталь, многие монахи убиты. Разграблена и Обераммергау, деревенская церковь осквернена, алтарь ее взорван…

Вместе с солдатскими бандами пришла еще одна дикая гостья — чума. Страшная болезнь наведывалась в Европу с XIV века. Альпийский регион до сих пор ее не знал.

Мор, от которого не было спасения, начался в округе весной того же 1632 году. В Обераммергау пока случаев заболеваний не было. Деревня отделилась от окружающего мира кордонами. Днем и ночь жгли костры, дым которых, как верили тогда, должен был обезвредить чумное поветрие. Не утихали молитвы перед фигурами святых Себастьяна, Роха, Леонарда — спасителей от заразных болезней. Обераммергау продержалась неприступным островком в чумном море несколько месяцев. А дальше… случилась одна из нелепостей и гримас жизни, которые часто разрушают людскую предусмотрительность. Некий Каспар Шизлер, поденщик, ушел на заработки на летние месяцы в соседнее Эшенлое. Дорогу назад, к семье, осенью ему преградили чумные кордоны. Но знаток горных троп  Шизлер прокрался мимо кордонов и 18 октября 1632 года ночевал уже дома. 20 октября его похоронили на кладбище деревни как первую жертву чумы. Смерть забрала вскоре и его семью. В течение следующего года в деревне вымерло восемьдесят семей, по-видимому, около четырехсот человек. Два деревенских священника, орденские братья из монастыря Роттенбух, отпускавшие грехи умирающим, тоже пополнили скорбный регистр.

Вряд ли мы ошибемся, если скажем, что жители Обераммергау испытывали в этот момент ощущение надвигающейся конечной катастрофы и Божьего суда, разразившегося над ними. Война продолжала бушевать вокруг, чума забирала все новые жертвы, хотя через год, к октябрю 1633 эпидемия пошла несколько на спад.

27 октября 1633 года собрался совет деревни и торжественно принес обет перед распятием, стоявшим тогда на главном алтаре Церкви (ныне, в перестроенной в XVIII веке церкви распятие это помещено на одном из боковых алтарей). Совет деревни молил о прекращении бедствия и обещал отныне один раз в 10 лет представлять всей деревней на Пасху страстные действа. Предание говорит о том, что с момента этого обета поветрие прекратилось окончательно. Оставим легенде свои права. В церковном регистре смертей 1634 года значатся еще 7 семейств. Эпидемия действительно шла на убыль…

Мы можем только догадываться, чем был для обераммергаузцев этот обет 1633 года. В нем было, несомненно, проявление высокого христианского сознания, некий акт коллективного благочестия, который должен принести нынешним жителям и их потомкам милость Всевышнего. С обетом, вероятно, неотлучно было и языческое чувство метателей «огненных дисков» — если Богу Жизни (= Солнцу) не помочь воскреснуть сейчас, посреди окружающей тени смертной, то жизнь может окончательно уступить место смерти. В этом можно видеть и новое гордое самосознание деревенской общины, которая видит себя теперь самостоятельной, которой доступно управление и своими земными делами и, до некоторой степени, делами религиозными. И была, наверняка, просто радость игры, выплеснувшейся и узаконенной мимической энергии.

Обет 1633 года. Роспись дома Хайнцеллеров. 1960-е гг

Обет 1633 года. Роспись дома Хайнцеллеров. 1960-е гг

Страстные действа игрались тогда всеми и всюду. Это был обычай и новая покровительствуемая сверху мода. Никто не вменял их в непременные обязанности, как регулярное посещение церковной службы. Вряд ли тогда кто-нибудь мог подумать, что мода эта пройдет, настроение церковных инстанций изменится и страстные мистерии почти повсеместно выйдут из употребления. Обераммергаузцы вменили их тогда в 1633 году в обязанность себе и своим потомкам. И им суждено будет остаться одним из очень немногоих островков того игрового мира, переживших его на столетия…

Альпийские истории Обераммергау